Глава 1 Босиком по лезвию ножа. Босиком по лезвиям ножей


Босиком по лезвиям ножей...танцуй. — фанфик по фэндому «Hetalia: Axis Powers»

- Тише-тише…- успокаивающе шептал Франция на ухо задыхающемуся от боли Брагинскому, постепенно расстегивая оставшиеся пуговицы. – Это не настолько больно. Тихий смешок, не то, что ожидал услышать Франция в тот момент. - Я отыграюсь… и…тебе будет в сотни раз хуже… - Иван пытался восстановить дыхание, но попытки были жалкими и бесполезными. Сбежать не удастся. Движение причиняет боль, невыносимые страдания, убивающие его, не дающие ему получить самое важное, цель его жизни – свободу. С детства у него не было самого желанного, того, за что Брагинский был готов отдать многое и пожертвовать всем. Она не давалась в его руки, синей птицей в последний момент исчезая из жизни. Он жил, жил в надежде на светлое будущее и победу над этой черной меткой. Власть сама по себе подразумевает одиночество, но одиночество не есть свобода. Россия был одинок, одинок душевно и во всех смыслах. Его бросили все, на кого он надеялся, в кого верил.

Неожиданно оковы спали с рук, но на смену их сильно придавили к полу. Брагинский оказался под Францией, с безумием в глазах изучавшим свою жертву.- Перед тем как убить бесполезного тебя, я наслажусь моментами триумфа. Давай покончим с этим раз и навсегда, Россия?Пленник почувствовал прикосновение влажного шершавого языка к своей шее. Бонфуа опускался ниже и, слегка прикусив сосок, исподлобья взглянул на холодную страну. Иван слегка дрогнул, при этом пытаясь высвободить руки, но тщетно. Это еще больше раззадоривало его тюремщика.Франциск окинул исхудалое тело Брагинского взглядом, и на его губах появилась самодовольная похотливая ухмылка.- Нравится?..- прошептал тюремщик, глядя в глаза России. Нижняя часть одежды отправились прочь.Перенапряженные мышцы ныли от холода и многочисленных гематом на коже. Казалось, Иван не выдержит этого издевательства. Хотелось умереть. Да, именно умереть. Плевать, что, как крыса, в каком-то старом, захламленном, пропахшем вином подвале… просто умереть, не видя никого, не замечая их презрительные усмешки и ухмылки, не зная о чем они говорят или думают. Он их всех ненавидел. От всей души, не чувствуя жалости к тем, кто осуждал за спиной и при этом улыбался в лицо.Россия почувствовал прикосновения холодных пальцев между бедрами. Брагинский содрогнулся, окончательно осознавая, что выхода нет.Многие века назад Золотая Орда сделала с ним то, что он не забудет до конца своей жизни. Это было страшно, больно. Тогда он был еще маленьким ребенком, пытавшимся стать самостоятельным государством, за что и поплатился. Годы, десятилетия страха и издевательств… Они запомнились ему навсегда.

Мы решили проблемыСеребристые слезы втекают в веныНикуда не сбежатьНо ведь все хорошо надо просто молчать

Затуманенный разум отказывался подчиняться, все плыло, казалось, все рассыпается перед глазами и прахом развеивается по ветру.

Все прекрасно, не так ли?Все у нас хорошо!На лице моем МаскаИ еще и еще.

Несильная, но резкая боль вернула в реальность. Бонфуа смотрел на Россию, вводя в него палец, растянув губы в садистской улыбке, снова горячим дыханием опаляя лицо. Франц видел остекленевший взгляд и искусанные до крови губы, как иногда Брагинский сжимал свою здоровую ладонь, царапая сухую кожу неровными, поломанными ногтями и, как неслышно, стараясь не показать своей слабости, хватал ртом воздух.

Слой за слоем лишь маскиЛица вовсе нет.Мне давно глаза выжегСолнца ласковый свет

Затем Бонфуа вошел в него полностью, двигаясь быстрее. Боль, смешанная с отчаянием. Франциск чувствовал, как напряглись мышцы России и, касаясь губами его щеки, восстанавливая дыхание, прошептал:- Кричи, тебе же больно… все равно никто не услышит.Тело, неподвластное сознанию, слегка выгибалось, от чего шрамы напомнили о себе в очередной раз. Синяки, ссадины… ничего не могло заглушить то, что делал его тюремщик. Сдерживая вскрики, Брагинский стиснул зубы. Скулы сводило от напряжения... как тогда…

Надо улыбаться чтоб в живых остатьсяНадо улыбаться чтоб живым казаться

Вены крепко сжимает жгутСеребристые тени тебя не найдутТолько тяжко дышатьНо ведь все хорошо, надо просто молчать.

------------------------------

Спасибо за внимание :) Вас ждет еще одна глава, но с читателей комментарии и лайки, с меня эта глава. Ваш Асмодей.P.S. - Песня группы Отто Дикс - Надо улыбаться.P.P.S. - Да, название поменялось :)

ficbook.net

Босиком по лезвиям ножей...танцуй. — фанфик по фэндому «Hetalia: Axis Powers»

В темной комнате, освещенной лишь неясным светом пляшущего от легкого дуновения ветра огонька свечки, сидел Брагинский, грея руки своим теплым дыханием. Россия молча смотрел перед собой, прислонившись спиной к холодной стене. На столе, кроме свечи, не было ничего. Поразительная пустота. Окна завешаны, двери закрыты. Мертвая тишина, дополняемая давящим гнетом ауры холодной страны. Его относительный покой нарушил оглушительный удар в дверь. Она слетела с петель и с грохотом упала на деревянный пол, оставляя на нем многочисленные царапины и выбоины. В проеме появилась фигура того, кого Россия ожидал увидеть тут меньше всего на свете… - Бонфуа? Какими судьбами? – Иван добродушно улыбнулся, ожидая, что Франциск, как обычно, испуганно попятится назад. Этого не произошло. Казалось, на Франции была непроницаемая маска безразличия. – Что-то не так? Ты же не хочешь сказать, что… Неожиданно к его шее приставили острие шпаги, что стерло его улыбку и ввело в ступор. - Тильзитский мир расторгнут. – сквозь зубы проговорил Франциск, выдавливая довольную ухмылку. – Ты покойник. Но у тебя остается выбор: перейти на мою сторону в войне против Артура или погибнуть тут, как жалкая дворняжка. - Мой выбор очевиден, не так ли? – Брагинский поднял на него свои опустевшие фиалковые глаза. - Тогда молись. За этими словами последовал молниеносный удар в живот. Через секунду Россию прижимали к ледяному полу, а перед его лицом замаячили клубы пара, неприятно касавшиеся кожи. Встретились два взгляда. глубокий фиолетовый и лазурно-голубой. - Ты ослаб. Я знаю это. Я знаю, как тяжело тебе жить, сколько ран разрывают твое тело на части. Ты снова превращаешься в подростка. Твоих сил не хватит на победу. Сдайся и я пощажу тебя. – взволнованно зашептал Бонфуа, горячим дыханием обжигая щеку Ивана. - Ты же знаешь, что я этого не сделаю. – глаза России похолодели. Он посерьезнел и плотно сжал губы. - Твое дело…- Франция тяжело вздохнул, но быстро собрался. За словами последовала пощечина, оставившая красноватый след на щеке Брагинского. Его ослабевшие руки сковали наручники, впившиеся в запястья острыми иглами, пробивая мертвенно-бледную кожу до крови. Затылком его еще раз хорошенько приложили о неровную поверхность пола. – Тогда играем по моим правилам. - в лице Франциска появилось нечто безумное. Горящие глаза, ухмылка. – Интересно, что же «великий» Россия скрывает под этим шарфом… - его бледные тонкие пальцы ухватили плотную ткань. Это были шрамы. Давнишние, но не зажившие шрамы, оставленные Золотой Ордой. На лице Брагинского изобразился ужас нахлынувших воспоминаний, заставивший его содрогнуться, причиняя себе зверскую боль в пробитых запястьях. Он задышал быстро и обрывисто, смотря в потолок широко распахнутыми глазами. Ему снова явились эти воспоминания, которые он давно пытался задвинуть в дальний угол своего подсознания. Прошли месяцы, годы, десятилетия, века… но, нет. Они являлись ему каждый раз. Стоило закрыть глаза или каким-либо образом напомнить о шрамах на шее… - Нет… нет…- Иван, дрожа всем телом, хватал ртом мерзлый воздух, но его не хватало чтобы заглушить панический страх прошлого. - Тише, тише… - успокаивающе Бонфуа провел ладонью по волосам России. – Тебя ждет кое-что похуже...- он слегка прикусил мочку, довольно, по-кошачьи, зажмуривая один глаз. Дыхание Брагинского участилось, но теперь можно было разобрать что-то вроде «сволочь». Россия плотно сжал губы. Лицо болезненно-серого цвета как-то не правильно гармонировало с впавшими щеками… и только глаза фиалкового цвета, наполненные болью и холодом. Светлые волосы, засаленными влажными от пота прядями, прилипали ко лбу и скулам. Теперь он не выглядел таким страшным, как раньше. Теперь он был больше похож на подростка, нежели на взрослого человека. Кожа казалась хрупкой и прозрачной, сквозь нее были видны синеватые полосы вен и выпирающие бугорки костей и сухожилий. Он страдал. Страдал от голода и различных недомоганий… У Брагинского не было сил сделать и движение. Бонфуа видел это. На глаза России легла повязка из плотной черной ткани. Звук взведенного курка револьвера, направленного на висок. - Твоя удача решит твою судьбу.- Франциск раскрутил барабан, дозволяя пленнику самому испытать свою фортуну, и нажал на курок. Щелчок. – Уведите его. Громкие шаги, удары, боль… - Я заставлю тебя покориться великой Франции…

Все затихло. И только свеча одиноко догорает на столе.

(прошу прощение за неточность... война была в 1812 году, а первый револьвер был запатентован в 1818...)

ficbook.net

Босиком по лезвиям ножей...танцуй. — фанфик по фэндому «Hetalia: Axis Powers»

Не было понятно, сколько времени прошло, как обстоят дела снаружи. Все тело Брагинского изнывало от жуткой боли и волнения. Волнения за тех людей, что бились за него. За его названных детей, которые лили свою кровь, пропитавшую уже всю русскую землю. Он душой чувствовал их страдания и теперь, смешанные с телесными муками они превратились в опасный коктейль. Франциск уже сидел рядом с ним, о чем-то говоря по-французски, зная, что Иван его прекрасно понимал. Было видно, что Бонфуа, уверенный в своей победе, решил растянуть его мучения и не убивать сразу, ожидая чего-то. - Добей уже… что? Сложно? – хрипло выдохнул Россия, слизывая кровь с уголков губ, все еще было тяжело дышать. Видимо, Франция сломал ему пару ребер. «И не такое переживали… - вдруг пронеслось в голове у русского, слегка рассеивая туман боли.- А, ведь, и правда. Мне не хватает… веры? - его взгляд застыл, проясняясь. – Неужели дело лишь в этом?» Вдруг вспомнились слова Украины, когда та в очередной раз перевязывала его раны: «Ты проиграешь не тогда, когда погибнешь, а когда потеряешь веру в себя!» - Так хочешь сдохнуть? – француз усмехнулся, не заметив перемены в глазах Брагинского.- Нет, ты должен увидеть падение своего народа. Почувствуй эту боль… услышь эти крики, сойди с ума от их рыданий. – он улыбался так, будто рассказывал не о гибели реальных людей, а о захватывающем романе, затем, бросив на Ивана насмешливый взгляд.- Смирись, ты загнан в угол, mon cher. Цепи загремели с такой силой, что от этого звука зазвенело в ушах. - Я не привык сдаваться. – на губах России появилась странная, до боли знакомая, улыбка, преисполненная добродушия. – Уж прости. Я готов пожертвовать многим, чтобы вышвырнуть тебя со своей территории, идя на уступки, но не сдаюсь. – все время его разговора цепи были натянуты до предела. В напряженной тишине послышался звук разгибаемого металла. «Эти руки… - Франциск вскочил на ноги, хватаясь за шпагу и не отрываясь смотря на хрупкие исхудалые запястья пленного, по которым стекали капли крови. - Как, черт побери??? – он почувствовал безотчетный страх перед тем, кто был перед ним.» Бонфуа стремительным движением нанес удар в незащищенную грудь. Треск и скрежет. Лезвие перехвачено бледной, онемевшей от долгого бездействия, ладонью. Снова кровь окропила бесцветную кожу, капая на каменный пол с тихим, сводящим с ума, звуком. Есть даже такая пытка. Пытка каплями воды, которая одаривала людей безумием. Такой монотонный звук… кап-кап. - Как ты это сделал?! - осипшим от волнения и испуга голосом воскликнул Франция, дрожа всем телом, но все еще сжимая рукоять шпаги вспотевшей рукой. - Поверил. - Просто взял и… - но он не успел договорить, так как молниеносным движением его схватили за шею и повалили на пол, с силой ударяя головой о камень, от чего француз зашипел. - Я предупреждал не доходить до крайностей. Ты чувствуешь, что происходит снаружи? – в глазах Ивана были нотки безумия, а устрашающая улыбка и тень, объявшая его лицо и исстрадавшееся тело, отлично дополняла эту картину. Бонфуа вдруг пронзила незримая боль, и тот в ужасе уставился на русского. Уши заложило от криков и звона, выстрелов и чьего-то тихого плача, до странного отчетливо выделявшегося среди прочего шума. По коже будто проходили разряды, заставляя руки дрожать и ногти до крови впиваться в ладони. Брагинский испытывал большую боль… она была дополнена физической, но не стоило так просто снимать эту маску спокойствия и показывать истинные эмоции и страдания. - Не за горами твое падение… - он оставил француза лежать на полу с широко распахнутыми от ужаса глазами. Светлые ресницы подрагивали, а золотистые волосы, до этого собранные в аккуратный хвост, разметались волнистыми прядями, пропитанными кровью. – Снова тебя побили, Франциск. - Ты... не собираешься меня убивать?.. - прошептал Бонфуа, когда гул в голове немного затих. - Просто уйди, чтобы глаза не мозолить, – Россия оделся и теперь привычным движением закутался в теплый, сотни раз заштопанный, шарф. - Но… - Исчезни, – Брагинский прошел мимо него, выходя на улицу. Было до безумия холодно, белые снежинки падали на такую же бледную кожу, дыхание, вырываясь из легких паром, медленно растворялось в воздухе. Парень перевел взгляд на небо, слегка прищурился и устало улыбнулся, видя солнце. Серебристые волосы растрепаны, на них виднеются засохшие капли крови. Но кого это волнует? Какая разница, какую цену платить за победу если она того стоит? Предугадывать последствия бессмысленно – все всегда идет не так, как запланировано, поэтому стоит… плыть по течению? Именно... не сдаваться ни при каких обстоятельствах, задавшись целью. Цепочка следов вела вдаль, а холодное солнце безмолвно висело на бледно-голубом небе. Было тихо и спокойно. Все закончилось 14 декабря 1812 года.

ficbook.net

Босиком по лезвиям ножей...танцуй. — фанфик по фэндому «Hetalia: Axis Powers»

Темно, стены смыкаются вокруг него плотным кольцом. Тихо, медленно, но верно подступает паника. Затылок саднит, а по нему стекает что-то липкое и теплое. Россия открывает глаза, сонным взглядом обводя замкнутое пространство без окон. Руки были прикованы к стене над головой, а все тело ломало от нестерпимой боли. - Где я?... – в голове медленно расплывчато всплывали обрывки воспоминаний, все еще оставляя временные дыры между событиями. Голос прозвучал совсем слабо и безжизненно, так что его обладатель замолчал, пытаясь хоть как-то разобраться в ситуации. Любое движение причиняло страшные страдания. Брагинский тяжело вздохнул, расслабляя перенапряженные мышцы. Выхода нет… пока. Что же нашло на Бонфуа? Почему он настолько резко изменился?... Тихий скрип. Глаза полоснуло ярким светом, луч которого зарядил России прямо в глаза. - Как жизнь? – на лице Франциска красовалась неприятная улыбка. – Скучал? - Иди к чертовой матери. – Иван заставил себя натянуть добродушную улыбку. Голос прозвучал ровно и спокойно. - Ну-ну… - Бонфуа рассмеялся в своей обычной самодовольной манере. – Ты решил, что будешь делать? Я дал тебе шанс. - Я не собираюсь участвовать в твоих глупых затеях… В глазах Франции сверкнул недобрый огонек. Он опустился на пол рядом с Россией и провел по его лицу рукой, на что Брагинский слегка поморщился, бросив на него холодный взгляд. - Не смей… - А что ты сделаешь? – Франциск навис над холодной страной, облизнул свои губы и приник ими к губам Ивана, языком заставляя Брагинского открыть рот.- Ну-ну… не веди себя, как дворняжка.- избежав укуса, отстранился Бонфуа, по контуру, указательным пальцем, обводя влажные губы России. Это было ужасно унизительно и неприятно. - Давай поиграем в игру. – шепот змеиным шипением разнесся по комнате. Брагинский почувствовал ледяные пальцы под шинелью и горячее дыхание в лицо, когда его прижали к стене, держа за шею стальной хваткой. Пуговицы с треском оторвались, отскакивая и откатываясь по полу к стенам. Жадный взгляд прожигает кожу, испещренную шрамами и ссадинами. Исхудалое тело, пулевые ранения на плечах, груди и ключицах. Черные следы засохшей крови на подбородке и бедрах. Холодный воздух коснулся исстрадавшейся страны, огнем обжигая раны, напоминая об их неизменном существовании. Вдруг Франц немного отодвинулся, обводя Россию взглядом и мрачно нависая над ним. Звон цепей. - Не думай сбежать, это бесполезно. – флегматично пожал плечами Франциск, за что получил головой по лицу. Он вскрикнул, хватаясь рукой за нос, на его ладони появились красные капли, еле видные в темноте. – Мразь… - за этим последовала серия ударов и пощечин. Брагинский выдерживал издевательства, вызывая еще большее негодование эгоистичной страны. Франция остановился, решив, что не стоит доводить пленника до состояния обморока. Он видел, что Россия на грани, и только благодаря своему мужеству и силе воли гордо держится перед врагом. Вдруг Иван слегка дрогнул, закашливаясь кровью от одного из полученных ударов в живот. Он чувствовал жуткую боль и уже не мог скрывать этого. Бонфуа схватил его за волосы, заставляя смотреть в глаза, но встретившись с наполненным болью и ненавистью взглядом, с трудом поборол желание отпрянуть и уйти от этой проклятой страны куда угодно, хоть на ковер к Англии, хоть преклониться Китаю или Германии. Франциску пришлось побороть это желание. Босс бы не простил. Бонапарт был жестоким, умным, расчетливым человеком, он не пощадит даже его… Франция откинул свою золотистую прядь с лица, придавая голосу высокомерие и гордость. - Ты слабый. Все считают тебя великим, но ты не такой. Ты не способен даже на малейшее сопротивление. - А ты не стал умнее… - задыхаясь от боли ответил Брагинский, откашливая остававшуюся во рту кровь. - Это мы посмотрим…- Франц дотронулся до его онемевшей ладони, прижимаясь своей. В руку, вызывая новую волну страданий, вошла игла. – Приятно? – снова безумие проскользнуло в голубых глазах. Ладонь пульсировала болью, а вниз медленно стекала красная струйка, щекоча бледную сухую кожу.

(P.S. - пожалуйста оставьте комментарии… мне это очень важно. Ваш Асмодей.)

ficbook.net

Босиком по лезвию ножа, пройти на поводу у чувств — фанфик по фэндому «D.Gray-man»

Два года спустя.

Высокий сереброволосый юноша, вальяжно расположившись на одной из лавочек железнодорожного вокзала, отсутствующим взглядом «пробегал» по страницам газеты. Вроде ничего необычного, вот только если присмотреться, можно было заметить ироничную полу-ухмылку на его лице: создавалось впечатление, что меньшего он и не ожидал. На главной странице ярко-черными буквами кричал заголовок: «Открыта новая исследовательская лаборатория научного центра Ордена. Неужели посланники Бога, наконец, нашли ключ к спасению?!». Парню было в принципе наплевать на содержание этого клочка текста, в затуманенных глазах стояли непонятные постороннему взгляду образы, может, воспоминания. Он не жалел, хотя, не так - он убеждал себя, что не жалеет о своем выборе: он всегда говорил, что это только ради них, чтобы все было хорошо, как она мечтала. Она… Он с силой сжал кулаки, от чего несчастная бумажка скрипнула. Кто бы знал, как это трудно - видеть слезы родного человека и говорить: «Не переживай, все хорошо». А ведь она единственная, кто смог убедить их всех, даже идиота Канду, что они - одна семья. Большая такая, крепкая, и что ее улыбка вылечит их раны, что она будет ждать. А что, если нет? Думать об этом не хотелось, вот увидит ее и спросит прямо, глядя в ее глаза цвета фиалок. Парень сложил газету, прислушиваясь к голосу внутри себя - тот пока мирно дремал, что радовало, очень радовало. За эти два года он очень многое переосмыслил и достаточно пережил: скрывался от искуснейших следопытов, боролся сам с собой, с чудовищем внутри себя и с виной и болью за отказ от тех, кем так дорожил, за слова, что так и не сказал. Но ведь он все исправит, постарается хотя бы - только бы поняли…. В его памяти всплыла ее улыбка - он хотя бы попытается… – Эй, ты! – знакомый голос, очень знакомый, неужели... - Ты слушать разучился? Гороховый стручок!– Я Аллен! Канда! – в воздухе затрещали молнии…Он сидел в кабинете, разбирая какие-то бумаги и совершенно не интересуясь их содержанием. Какая теперь разница, хотя Линали этого бы не одобрила. На столе стояла ее фотография, немного необычно для него - видеть одну и ту же: даже глаза не изменились; ах, да, сегодня же два года... Он так и не смирился - не смог, слишком сильно он любил ее. Смешно, но сегодня можно немного безумно посмеяться, чтобы умирать еще один год до этого дня. Он закрылся в своем кабинете и взял в руки фотографию; хотел бы он просто над ней поплакать, отпустив все то, что накопилось, но это было невозможно. Кто бы мог подумать, что его маленькая сестренка сможет затмить весь мир: глупо, но он полюбил ее той запретной любовью, которую не мог к ней чувствовать. Он полюбил ее по-настоящему. Но это было неправильно: она бы не простила, а он не позволил бы себе, и все же…. Тяжело - он знал, прекрасно знал, как ей было тяжело, но она никогда не признавалась. Он знал о ней многое. Знал, как она плакала по ночам в подушку, знал, чего ей стоила так любимая ими улыбка, знал, как она цеплялась за тот хрупкий туманный мир, что себе придумала, знал… Но ничего не мог сделать, просто был не вправе. Боль - наверное, это единственное, что ему осталось; он никогда не понимал, почему она так сильно цеплялась за ту троицу, но последняя ее просьба была простить и принять их, если вернутся, она верила в них. А что ему осталось - только пустота и утрата. Любимой… и сестры. Комуи сжал фотографию, покрепче прижимая к сердцу: все же жизнь не справедлива к ней…

***

Я открыла глаза. Темнота…. Где я? Тут так темно и холодно, что произошло? «Неужели не помнишь?» - шепнуло что-то. Я огляделась: ничего не видно; сердце затрепыхало в груди - так сильно-сильно ударяясь. Что со мной? Как это описать, мне… мне … Я не знаю, что со мной: больно, очень больно, что это…«Страх, Паника, Отчаянье», - еще три голоса; я резко дернулась и ударилась плечом обо что-то твердое.– Кто вы??!! – я кричала: больно, очень, очень больно. Меня затрясло, я ничего не помню… Значит, это страх, вот так он приходит, но чего я боюсь?«Темноты, неизвестности, холода…» - первый голос с огромным удовольствием издевался надо мной, он выдержал небольшую паузу и задал вопрос. – «А может, себя?»– А к-тт-то я? – голос дрогнул, все мое естество сжалось в отчаянной попытке не услышать ответ: почему, я ничего не понимаю…«У-бб-би-йй-цц-ца» - в унисон прошипели все четверо. Я вскинула голову; что это значит, что это такое, почему меня трясет? Я, не зная, что такое страх, знала, кем меня только что назвали. Не понимаю, не хочу, не буду никогда!– Но… Н-но я не помню! С чего вы взяли? – я схватилась за голову, сжимая в кулаках волосы, я не хотела, но должна была знать все.«Не помниш-ш-ш-шь-ь-ь?» - во втором голосе слышалось подозрение…«Оно и не удивляет», - это был, кажется, четвертый, - «но мы помним все, и нам нравится. Ты была прекрасна, твоя ненависть к силе Бога прекрасна! Ну, что ж, мы поможем тебе!»«Да, да, помож-жем», - вторили ему другие.– Тогда покажитесь! – я закричала, и, отшатнувшись, ударилась обо что-то скользкое и каменное. Вопросов было тысячи, миллионы и, главное, один: почему я не знала значения слов «страх», «паника» и «отчаянье».«Ты все сама уввидишь-ш-ш-шь-ь», - прошипели где-то, и рассудок угас, утащив за собой сознание…

***

– Вы?! – кажется, от удивления ученик историка растерял все свои шутки; его челюсть то поднималась, то опускалась, он, как рыба, вытащенная из воды, не переставая, вдыхал, выдыхал. Крайняя степень...– Тч, нет, Нои в панталонах, глупый кролик! – Канду начинало сильно раздражать присутствие этих двоих: мало того, что ему на голову свалилось «срочное» письмо от Комуи, так еще и эти. Хотя, было действительно немного удивительно, если учесть, что он два года как считается погибшим, этот глупый рыжий кролик – пропавшим без вести, а стручок – предателем; по крайней мере, он так слышал. И как этому проблемному смотрителю удалось их отыскать и еще собрать вместе? Рассуждать об этом было можно хоть всю жизнь, но тратить бесценное время на рассуждение, когда в нескольких метрах от него идиотские кролики и гороховые стручки находятся, Канда явно не собирался, поэтому, развернувшись, мечник направился прочь со станции.– Не советую так поступать, Канда, – голос главы научного отделения был не так оживлен, как последние дни их пребывания в ордене, да и сам Ривер выглядел несколько иначе. – Простите, что заставил вас ждать, но смотритель не смог отправить за вами раньше: слежка - хитрая вещь. Следуйте за мной.Коридоры и замызганные переулки маленького провинциального городка выглядели несколько подозрительно, особенно учитывая обстоятельства судеб этих троих. Однако все, так же молча следуя за командиром Ривером: мечник, историк и экзорцист - не решались задать столь интересующие их вопросы. А таковых была масса даже у Канды, который предпочитал молчание обычно… Спорить друг с другом не хотелось, от этого атмосфера с каждой минутой становилась все более и более напряженной, а молчаливый посланник смотрителя только нагнетал эту обстановку. Командир Ривер сочувственно оглядывался на идущих позади экзорцистов, как-то некстати вспомнились ее слова: «Мы все друзья, напарники, а это значит, что мы - одна большая семья, счастливая, что у мы есть друг у друга!!!». Теперь это было табу не только для командира, но и для всех, кто остался в «ордене»: тех, кого не убили, ведь когда ее не стало, скорбели все, ведь без нее не стало семьи, и что с того, что тогда погибла почти вся верхушка, за исключением Комуи, генералов, смотрителя Бака и инспектора Линка. Даже Рувелье, что был при смерти, сумел выжить, и жить стало тошно. Они не нашли ничего, только потеряли надежду, семью… ее. Ривер хотел заговорить с ними, но не мог, ему было искренне жаль их, хотя он помнил, как угасала Линали, когда в ордене перестали слышаться их голоса.– Мне действительно жаль, - тихо сказал ученый, от чего все встрепенулись.– Господин Ривер, вы о чем? – Аллен боялся предположить: он, конечно, сражаться мог, но как-то не хотелось; Канда предупреждающе взял рукоять Мугена, Лави тоже приготовился.– Мне действительно жаль, что она не увидит этот миг, – как-то двусмысленно сказал ученый, - и знайте: все действительно рады вашему возвращению. Об остальном вам расскажет Комуи.Страх липкими щупальцами обвивал их сердца, из головы каждого не выходили слова «Мне жаль, что она не увидит…», каждый боялся услышать самое страшное. Аллену почему-то представлялся образ красивой зеленоволосой девушки, которая ослепла - по крайней мере, так хотелось себя убедить, что этим все и ограничивалось. Не хотелось думать о той самой… ведь… Этого не могло быть: только не с Линали, она не могла, ведь она была хранительницей большой семьи черного ордена, она просто не могла… А сердце бешеной птицей вырывалось из груди, пытаясь упорхнуть куда-то в небеса… Было страшно - впервые за эти два года он по-настоящему боялся…Лави не представлял ничего определенного: не хотелось, ему ведь нельзя - так убеждал старик. А он сам … а он практически уже привык к наблюдению, но сейчас заледенелая корка его сердца грозила дать трещину в предчувствии чего-то ужасного. Впервые не хотелось идти вперед и узнавать новый факт истории этого мира, сейчас почему-то хотелось убежать из этого города и не слышать, что именно им скажут…Канда страха не чувствовал: ему было в принципе все равно, только вот предчувствие было нехорошее. Как говорится, будь его воля, он бы тут не присутствовал, а там он рассудит по ситуации, обязательно...Когда двери кабинета отворились, пропуская внутрь таких знакомых и в то же время неизвестных ему людей, смотритель, глубоко вздохнув, бросил печальный взгляд на фотографию, с которой она, как и прежде, дарила свою улыбку. Он все же поднял на вошедших глаза, ухмылка исказила лицо китайца: вот и сбылась ее мечта, только вот радоваться некому.– Аллен Волкер, Ю Канда и ты, Лави. Рад вас приветствовать; несмотря на долгую отлучку, вы все же ответили на наше послание. Во-первых, Аллен Волкер, приношу извинения от имени ордена за то, что Вы были названы предателем; ваш статус восстановлен, как, собственно, и статусы ваших спутников. Во-вторых, у меня к вам только один вопрос: согласны ли вы снова стать экзорцистами?– Да, - первым расслабился Лави: по его мнению, никакой жути им сейчас не скажут, да и препарировать вроде никто не собирался. Однако от глаз историка не укрылась как пустота в глазах Ли-старшего, так и идеальный порядок в кабинете наряду с отсутствием запаха кофе. Далее прозвучали слова согласия от Аллена и Канды, потом какие-то вопросы об ордене, о борьбе с графом, и лишь тогда историк решился.– Комуи-сан, а Линали сейчас на задании? – эти слова по идее должны были оживить смотрителя, ведь Аллена они оживили, даже в глазах мечника проблеснуло любопытство. Однако глаза смотрителя потемнели, а руки сжались в кулаки.– Она погибла, Лави, – тихо-тихо, но по сердцу полоснуло не хуже Мугена того же Канды. - Два года назад… пожар… мы даже похоронить ее не смогли…. Собрать вас – ее последнее желание… - и пустота, три человека стояли, шокированые настолько, будто бы их искупали в ледяной воде в сорокаградусный мороз. Хуже быть не могло…

ficbook.net

Глава 1 Босиком по лезвию ножа - Ночь теней - Олеся Шалюкова - rutlib2.com

Тишина коридора прерывалась только тихим шелестом страниц. За окном в бескрайнем небе сияло огромное прекрасное солнце. Умиротворение, буквально царившее в этом месте, было нарушено неожиданно и очень грубо.

— Лея, берегись! — Резкий окрик Карен заставил девушку поморщиться. Выбросив руку, демонесса поймала нож, который кто-то в нее метнул. Прокрутив его в тонких пальцах, она нарисовала на рукояти руну возврата и отправила «подарочек» назад. Тонкий вскрик подсказал демонессе, что она попала. Но идти и проверять, в кого именно, девушке было лень, ибо такие случаи повторялись неоднократно. То ее атаковали магией, то ловушки ставили на пути, то вот так ножами кидались.

«Фи… никакой фантазии. Выбрали бы для устранения что-нибудь поинтереснее, что ли! А то совсем скука проклятая замучила…» — подумала демонесса.

Спрыгнув с подоконника, Лея откинула за спину толстую косу и посмотрела на Карен.

— И зачем было так кричать?

— Я испугалась! Он уже летел в тебя! А ты сидела как ни в чем не бывало!

— У меня не самые плохие оценки по предвидению, — засмеялась демонесса. — И уж что-что, а нож, летящий в меня, я замечу секунды за три.

— Все равно… — Стихиария покачала головой. — Ты в последнее время так беспечна.

— Сегодня ночью начнется Радужная седмица, — мечтательно пропела Лея. — Время, когда мы должны будем оплатить свои контракты и разъехаться в разные стороны. Хорошо, экзамены мы все сдали и благополучно перешли на следующий курс. Так мало того, что перешли, мы еще как-то умудрились стать лучшими на потоке! К чему бы это? О, знаю! К новым приключениям! Радужная седмица — это такое счастье!

— Я помню слова Судьбы, — вздохнула Карен, — но все же не могу понять, чему ты радуешься!

В багровых глазах проскользнула насмешка.

— Каре-е-ен, — пропела Лея. — Не забывай. Я уже почти мертва. Ты должна была за это время привыкнуть.

— Мы уже об этом говорили!

Демонесса пожала плечами:

— Я тебя уверяю, солнышко, что у вас ничего не получится. Ничего из того, что вы нашли, не поможет.

— А это мы еще посмотрим!

— И смотреть нечего.

Лея подмигнула и ловко перепрыгнула через подоконник на улицу. Приземлилась, потянулась гибко, как кошка, и, махнув на прощание рукой, двинулась в сторону полигона. В последнее время она постоянно там пропадала. Карен проводила подругу тоскливым взглядом. Первым именно Вир догадался, что таким образом Лея вымещает свою боль… Не желая переносить ее на своих друзей, которым и так плохо из-за невозможности что-либо изменить.

Звезда вообще очень изменилась за этот спокойный год. Карен, например, пришлось признать, что она была не права — и самый отъявленный бабник среди всех парней… Нейл. Дракон менял подруг, словно перчатки, а еще доводил учителей. Вир проводил много времени в Проклятой библиотеке вместе с Ари и Элией, которая часто телепортировалась из дома к нему хотя бы на пару часов.

Сама Карен все больше и больше овладевала своим даром и совсем недавно получила способность оборачиваться огнем. Каждый из звезды искал способ спасти Лею… Помогала им и Судьба, хотя она точно знала, что с ее силой она не помощница.

Стар продолжал раскладывать карты на себя и на друзей каждую седмицу. Расклад никогда не менялся. Тишина, пустота и учеба. Никаких новостей, тревог или приключений. Запустение… Которое завтра должно было закончиться. Ребята вряд ли бы оставались спокойными, если бы узнали, какой сюрприз готовит им завтрашний день. Первый день Радужной седмицы…

Тяжело вздохнув, Карен спрыгнула с подоконника и вернулась в класс. Она взяла дополнительные уроки у мастера Адена по бою, поскольку была самой слабой из пятерки. И это ей не нравилось.

 

Глаза открылись неожиданно. Несколько минут Лея озадаченно смотрела вверх, где вместо потолка простиралось черное полотно неба. Заставив себя сесть, девушка огляделась по сторонам, пытаясь понять, где очутилась.

«Странное место», — невольно сделала она вывод.

Черная трава… черные костры, горящие везде. Черный дым к черным небесам.

«Как тут кого-то искать?»

— Не надо никого искать, я здесь.

Лея резко обернулась. Она стояла позади — человеческая женщина, со старым уставшим лицом, опирающаяся на косу (вот только очень странную на вид).

— Скажите, пожалуйста, чего вам не хватает для того, чтобы быть счастливой? — спросила Лея.

— Спокойствия, — мягко ответила женщина.

— И как я могу вам помочь? — растерялась демонесса.

— Для начала просто посиди рядом. Немного поговорим, Лея.

— Вы знаете мое имя?

— Я знаю все о тебе… о твоих друзьях, о твоих мирах. Я знаю все, что с тобой было. И могу видеть, что очень скоро ты придешь ко мне навсегда.

— Вы… Смерть?

— Верно… — женщина грустно улыбнулась, — я Смерть. Я та, что едина во всех мирах. Я та, что стоит даже над демиургами.

— Разве они не бессмертны?

— Нет. Однажды приходит и их черед умирать.

— Как странно… — Демонесса покачала головой. — Но я же должна вам как-то помочь?

— Помочь… А, ты говоришь о контракте? Можешь. Дай мне отдохнуть. Я посплю полчасика. А ты можешь выполнить пока мою работу?

— Но как?

— Сегодня ночью я должна забрать троих. Это сделаешь ты. Я дам тебе свою косу. Ты должна прийти в дом этих людей и перерезать ту нить, что привязывает душу человека к телу. Даже если это будет толстый канат или ржавая цепь — моя коса перережет ее.

— Я…. Поняла. Я сделаю это.

— Вот и умничка, — кивнула Смерть. — А теперь иди. Мы с тобой еще поговорим. Немного позже…

Положив косу в чехле на землю, женщина легла на траву и мгновенно уснула. Стоя над Смертью, Лея невольно задалась вопросом, а сколько уже не спала эта удивительная женщина, которую трудно даже назвать этим страшным именем? Вдруг демонесса ощутила, как в ее груди появляется что-то странное, больше всего напоминающее глубокое уважение.

Тяжело вздохнув, Лея скинула со своих плеч одеяло, в котором переместилась, и укрыла им Смерть, а затем подхватила косу и шагнула вперед.

Оказалось достаточно всего лишь одного шага, чтобы очутиться совершенно в другом месте.

Небольшая чистая часовня в каком-то маленьком провинциальном городке. Высокий статный жених и прекрасная невеста в белоснежном пышном платье. Понять, кто из присутствующих ее клиент, для Леи оказалось проще простого: только мужчина был «цветной», все остальное она видела словно в тумане…

Девушке было не очень понятно, отчего может умереть этот молодой человек, с такой надеждой смотрящий на старенького священника, начавшего обряд венчания… Ответ оказался очень простым: со стороны раскрытого настежь окна прилетела стрела и оборвала жизнь парня.

Лея вздрогнула. Душу жениха прикручивали к телу толстые цепи. Он был мертв, но сейчас демонесса неожиданно ощутила, что может вернуть его к жизни! Достаточно взмахнуть тупой стороной косы…

Мучительное раздумье буквально разрывало сердце Леи. Отчаянно зажмурившись, она взмахнула косой. Цепи треснули… Душа, удерживаемая ими, облегченно вздохнула и растаяла…

Демонесса же осталась на месте, не в силах сделать ни шага, ее трясло. Было противно думать о себе. Ведь она могла помочь, она могла спасти одну жизнь!

Мир приобрел четкость и цвет. Будто в замедленной съемке Лея увидела, как в дверь ворвались несколько человек. Впереди женщина… она бросилась к невесте, обняла ее… скинула с головы тяжелую фату. Демонесса вздрогнула. Невеста плакала кровавыми слезами, не в силах сдвинуться с места, удерживаемая толстыми серебряными цепями. Цепи разъедали плотную ткань платья, оставляя на коже жуткие багровые ожоги.

«Вампир? — задумчиво спросила сама себя Лея. — Так что же здесь происходит?»

Коса в руке девушки звякнула сама собой. И пришел ответ. Тот, кто умер, был известным и очень жестоким военачальником, погрузившим весь мир в пламя войны. Каждые несколько минут по его приказу умирали люди и вампиры… Кто знает, чем бы закончилась война на этой планете, но парню приглянулась вампиресса из древнего аристократического рода. И он украл ее, привез в часовню, чтобы сделать своей женой. Немного утратил бдительность, ведь невеста колдовала свое очарование из последних сил, получая жуткие ожоги от серебра.

Теперь военачальник мертв и можно остановить войну…

Лея содрогнулась. Если бы, если бы только она не выполнила то, что должна была… своим малодушием она погубила бы еще тысячи других ни в чем не повинных душ. Вздохнув, демонесса еще раз оглянулась на девушку и шагнула дальше.

На этот раз она переместилась в другую комнату.

Каморка где-то на окраине города. В маленькой печурке весело плясал огонь. За столом сидел старый человек, в его руках было перо… И на бумаге перед ним появлялись строчки.

Запечатанное письмо, надпись дрожащей рукой. Старик умер тихо и спокойно. Лее ничего не пришлось делать. Нить, тоненькая, почти невидимая, треснула сама собой. Коса звякнула, давая знание.

Старик из обнищавшего дворянского рода очень сильно стеснял свою дочь, вышедшую замуж за богатого купца. Понимая это и искренне желая ей счастья, он ушел от них, переселился в квартал для бедняков. В письме было написано, что он прощает ее и желает счастья.

Лея покачала головой. Коса подсказала ей, что письмо должно дойти до адресата, но не сразу. Небрежное движение длинных пальцев, и демонесса шагнула дальше. Из печурки вырвалось пламя, подхватило, закружило все в комнате. Огромный погребальный костер, который только чудом не тронет письмо на столе.

Третье место оказалось… академией. Девушка нервно огляделась по сторонам. Все плыло в сером мареве. И тонкая ниточка зова вела дальше. Лея вздрогнула и замерла, когда поняла куда. В ее комнату! К ее кровати… а затем по ее следам — в то самое место, где демонесса познакомилась со Смертью.

Сегодня ночью Лея должна была умереть. Именно за ней пришла бы Смерть, сделав третий шаг.

Дрожь колотила демонессу так сильно, что она не сразу смогла взять себя в руки и сосредоточиться. Пара минут на то, чтобы одеться. Пара минут на то, чтобы взять свое фамильное оружие и закинуть за плечи. Умирать безоружной девушка не хотела.

Сияние нити начало блекнуть, намекая, что пора бы уже и поторопиться. Кивнув сама себе, Лея шагнула вперед, но уткнулась в стену.

«Ты не сможешь выйти отсюда, пока не убьешь Лею, демонессу из мертвого проклятого рода», — прозвучал голос косы в голове девушки.

Демонесса озадаченно покрутила головой и прислонилась к стене.

— Но ведь я жива!

«Правда? Ты в этом уверена? Подойди к зеркалу!»

Лея шагнула к зеркалу… Ее тело уже неярко светилось, а нить, связывающая его с душой, истончалась на глазах.

«Ты сейчас умрешь, — прошептало зеркало, — и для тебя все закончится, но ты не бойся. Умирать не страшно!»

— Да… я знаю.

«Ты уже умирала?» — удивилась коса.

— Можно сказать и так, — кивнула девушка.

«Тогда готовься».

Тонко зазвенело зеркало, разбиваясь на тысячи осколков.

 

Вир отвлекся от книг, лежащих перед ним, невольно поднимая голову. Что-то дернуло в груди, и все стихло.

— Вир, — КэРидана отвернулась от полок, — что-то случилось?

— С чего ты взяла? — недоуменно ответил эльф.

— Ты побледнел. И у тебя на руке… кровь.

Вир перевел взгляд на ладонь, стеклянный бокал, который он неожиданно сжал слишком сильно, разлетелся осколками.

— Странно. — Эльф вздохнул, расслабил ладонь, осторожно вытаскивая из кожи стекло. — Не могу понять, что случилось.

— Может, с кем-то из звезды? У вас с каждым разом все прочнее и прочнее нити. Вспомни, как плохо было Нейлу, а мучались все. И попало же потом дракону от вас!

— А вот не фиг было пить в таких количествах! — возмутился эльф. — Если пьешь, пей на здоровье. Но будь добр, закрой хотя бы «дверь», чтобы другие не страдали!

— Можно подумать, вы так пострадали! — засмеялась КэРидана. — Но ты все-таки проверь.

Вир кивнул, закрыл глаза и сосредоточился, потом открыл. Его взгляд стал пустым.

— Никого… нет.

— Как нет? — испугалась КэРидана.

— Я никого не вижу.

— Так не бывает. — Девушка-призрак легко шагнула вперед, положила изящные пальчики поверх висков эльфа и тихо что-то зашептала. Тонкие потоки магии опутали нити кровной связи и рванулись вперед, чтобы мгновенно наткнуться на какую-то стену.

Встревоженный эльф поднялся на ноги, привлек к себе девушку, бережно поцеловал ее и тут же вышел из библиотеки. Вверх по лестнице, затем через тайный ход в свою комнату, чтобы убедиться, что и вампир, и дракон спокойно спят.

Снежный барс в углу поднял голову. Желтый взгляд остановился на Вире, затем умный зверь вновь опустил голову на лапы и закрыл глаза. Он больше всего хотел спать… Сон просто плавал в комнате. Чужой сон, неправильный, но от этого не менее желанный.

Эльф вышел из комнаты, подошел к спальне девушек и нажал на ручку, та дрогнула под его пальцами, но не открылась. Дернув ее посильнее, Вир вдруг понял, что ему обязательно надо попасть туда, но при этом эльф не мог ничего сделать.

Дикий крик из комнаты подсказал эльфу, что надо ломать дверь. Изо всех сил ударив по ней, Вир внезапно провалился в пустоту. В черную пустоту, которую нельзя описать или понять.

По каким-то тоннелям и линиям он скользил все быстрее и быстрее, набирая ход. Вверх, вниз, по странным причудливым изгибам… А потом все оборвалось.

«Возможно, это была плохая идея, — задумчиво сказала Судьба сама себе, — отложить их контракты на один и тот же день. Сейчас к тому же и остальные пропадут. И кстати, почему так кричала Карен?»

Ветерок трепал пряди зеленых волос… Сидя на краю утеса, Элия задумчиво смотрела вдаль. Рядом с ней лежала гора книг, девушка пыталась что-нибудь найти, чтобы спасти Лею, но все сведения были настолько бесполезными, что затея помочь подруге казалась все менее выполнимой.

Неожиданно она почувствовала опасность рядом. Элия рванулась в сторону, и только чудом не упала вниз с обрыва. Высокий мужчина осторожно придержал девушку и помог встать на ноги.

— Вы в порядке? — уточнил он.

Эльфийка только кивнула, разглядывая незнакомца. Он был… прекрасен. Длинные белоснежные волосы струились по спине, стянутые у висков заколками. Его желтые звериные глаза смотрели на мир с какой-то добродушной усмешкой. Загорелая кожа время от времени вспыхивала огоньками, словно драгоценные искорки рассыпались по ней. Немного худощавое лицо, твердый подбородок, прямой нос. В белоснежной массе волос терялись удлиненные уши. Кончик правого уха был проколот, и в нем красовалась алая капля-сережка.

Черные брюки и белая рубашка. Черный плащ был перекинут через рюкзак, оставленный на траве. Там же лежал колчан со стрелами и арбалет. На поясе у мужчины в ножнах был меч.

— Вы точно в порядке? Я собирался отдохнуть перед следующим прыжком телепортации, но мне и в голову не могло прийти, что на этом утесе кто-то будет сидеть и я этого «кто-то» могу напугать. Простите меня.

— Все в порядке, — еле повторила Элия. Голос незнакомца, бархатный с хрипотцой, прошелся по ее оголенным нервам.

— Меня зовут Интессо.

— Очень приятно, а я Элия.

— Что вы делаете одна в таком месте, Элия? — улыбнулся Интессо, усаживаясь рядом с ней на обрыве.

— Ищу то, не знаю что, — вздохнула девушка.

— А такое возможно? — усмехнулся мужчина.

— Как видите, вполне.

— Но если у вас ничего не получается, может быть, и не стоит искать? — Беловолосый мужчина окинул девушку задумчивым взглядом.

Эльфийка быстро-быстро покачала головой:

— Нельзя! Это очень важно. Мне очень надо найти! От этого так много зависит. — Тонкие плечики поникли.

— Может быть, тогда я могу вам помочь?

— Вряд ли у вас есть средство, как можно спасти мертвого.

— Сделать его зомби, — засмеялся мужчина.

— Вы шутите. А я серьезно. У нас подруга умирает, а мы ничего не можем сделать.

— Болезнь? — уточнил посерьезневший Интессо.

— Нет… проклятие.

— Неужели на вашей подруге необратимое проклятие? Я же вижу, у вас есть сила. У вас есть дар. А в таком случае можно сделать очень многое.

Элия отрицательно покачала головой:

— Она сказала, что это не поможет, и уже смирилась со своей смертью. На все наши вопросы, предложения она только смеется и говорит, что мертва уже почти полгода. Так что ее смерть — это то, чего нельзя избежать, и то, что нельзя отодвинуть.

— Тогда смиритесь, — пожал плечами Интессо. — Если ваша девушка так говорит, значит, для этого есть причина.

— Может быть, — вздохнула Элия, подтягивая колени к груди. — Но это так больно.

— Я вас понимаю, — вздохнул мужчина. — Я сам бегу от Смерти… хотя каждый шаг, наоборот, приближает меня к ней.

— О чем вы говорите? Вы?

— Я ее верный раб, ее верный слуга, — улыбнулся Интессо. — Я носитель силы Смерти, нас называют в разных мирах по-разному и проклинают на каждом шагу. Кто зовет нас некромантами, кто некромагами, кто служителями Смерти… а кто вообще ее возлюбленными.

— А на самом деле?

— Не знаю. — Интессо лег на утес, задумчиво глядя в светлое небо Светлояра. — Мы никогда не ищем для себя ни имен, ни оправданий. Мы не рыцари, не пираты, не разбойники. Мы просто живем.

— Но ведь что-то в вас пугает других?

— Верно… — мужчина кивнул, — и это та сила, которой мы владеем. Та легкость, с которой к нам приходит на зов Смерть, унося тех, кто нам мешает.

Элия повернулась к Интессо:

— Ваш голос звучит так спокойно. И так уверенно. Вы смирились со своим даром, верно? Мой муж так и не смог принять себя и свой дар…

— Муж? — удивился мужчина.

— Да… Что вас так удивляет?

— Что такого страшного может быть у эльфа?

— Дар палача.

Интессо покачал головой:

— Да-а-а, для светлого эльфа это жестоко.

— Ему очень трудно принять свой дар и себя, когда он обращается в палача.

— Дар палача… — задумчиво повторил мужчина, — проклятие богини светлых эльфов.

— Что этот народ такого сделал, что она прокляла их? — вздохнула Элия. Для нее эта история была покрыта мраком тайны.

Интессо подумал, потом улыбнулся.

— Богиня очень любила принимать обличье простой человеческой женщины и спускаться вниз на свою планету. Однажды она попала на охоту правителя. И эльф не нашел ничего умнее, как открыть охоту на свою богиню, пусть даже и принимая ее за обычную женщину. Он убил ее лично. Восставшая из тела богиня была разгневана… и прокляла правителя. Так появился первый палач.

— Его свергли? — затаив дыхание, уточнила Элия.

Интессо покачал головой.

— Нет. Он остался правителем, и многое сделал для своей планеты… Чтобы искупить свою вину. Но это не помогло. И его второй сын, сильный маг, получил в наследство еще и проклятие палача.

— Так те, у кого есть этот дар, приходятся потомками тому первому правителю?

— Да, — кивнул мужчина. — По-другому этот дар не передается.

— Бедный Вир, — хихикнула Элия. — Вот уж скажу ему, пусть «порадуется»…

— Элия, где ты? — раздался крик.

— Я тут! — отозвалась девушка.

Из рощицы к утесу выскользнула сестра Вира.

— Мы тебя потеряли. Ты в порядке?

— Да! Я тут… — Элия оглянулась и замерла. От Интессо не осталось и следа, и девушка тут же продолжила: — Решила посидеть на ветерке. Мне что-то в последнее время душно в доме.

— Немудрено, — вздохнула светлая эльфийка, опускаясь на траву. — Мои старшие братья не та компания, которую можно выносить долго.

Элия засмеялась.

— Посидим здесь немного вместе?

— А я тебе не помешаю?

— Нет, конечно.

— Тогда посидим…

Вскинув голову, Летти посмотрела в небо.

— Интересно, где сейчас брат? И что он делает?

 

Вир поднялся на ноги, злобно шипя… Как неудачно начался контракт. И как, скажите на милость, он будет бороться с предопределенностью?

До тонкого слуха донесся стон и тихий плач.

— Пожалуйста…. Не трогайте меня.

Эльф оглянулся по сторонам и уверенно пошел в ту сторону, откуда доносился шум. Легкий шаг был не слышен, и Вир успел вовремя, оставшись незаметным. К дереву была привязана симпатичная девчушка, но вместо одежды на ней остались только лохмотья.

— Отпустите!

— Неужели тебе так мало надо для счастья? — уточнил мужчина, прижимающий ее к дереву.

— Отпусти!

— Нет, ты моя… моя единственная, моя предначертанная. Я тебя никому не отдам. И никогда.

— У меня есть жених, опусти меня!

Тихо вжикнула стрела. Мужчина опустился у дерева, погруженный в сон.

— Вы в порядке? — уточнил Вир, подходя к дереву и отвязывая девушку.

Она опустилась на траву, беззвучно рыдая.

— Ну успокойтесь, все уже закончилось.

— Нет, все только начинается, — вздохнула девушка.

— Давайте сначала, — попросил эльф. В душу закралась тревога. — Я Вир.

— Я Лейла.

— Пойдемте, Лейла. Мы с вами посидим немного у ручейка, вы умоетесь, приведете себя в порядок… а главное, все мне расскажете.

Через пару минут девушка, укутанная в плащ эльфа, уже сидела у ручья.

— Вы, наверное, чужеземец, если задаете такие вопросы. Но моя страна… это место, где царят свои законы и свои правила… Подчас очень жестокие. Например, у нас есть такая традиция: если дети разного пола родились в одно и то же время, то они предназначены друг другу. Такие пары должны быть вместе. Навсегда.

— Навсегда?

— Да… не имеет значения, если кто-то из них полюбит другого. Не имеет значения даже смерть. Второго просто отправляют вслед за первым.

— Жестоко.

— Верно, — Лейла закрыла глаза. Слезы прочертили сверкающие дорожки на ее щеках. — Это так больно. У меня есть возлюбленный. Я думала, что буду счастлива. И мне даже в голову не могло прийти, что я предначертана другому. И теперь это никак не изменить. А я так не хочу!

Крик поднялся в небеса и стих. Вир молча смотрел на девушку. Контракт выполнить будет нелегко. Это он понял совершенно точно.

Но также точно он знал, что не оставит эту девчушку. Контракт контрактом, но она так похожа на его сестру и на Элию. А значит, он ей поможет! Любой ценой! И любыми силами!

©2018

rutlib2.com

«я ступаю босыми ногами по лезвиям ножей так, что остаюсь целым и невредимым»

Патриарх всемирно известного китайского монастыря Шаолиня Юй Куа Чен дал в Киеве уроки мастерам боевых искусств

С настоятелем Шаолиня 54-летним Юй Куа Ченом мы встретились в кабинете его киевского ученика Андрея Старовойта, президента Всеукраинской федерации фри-файта (один из видов единоборств) и рукопашного боя. Ожидая нас, Учитель (так нам рекомендовали обращаться к Юй Куа Чену) выводил синей тушью иероглифы — сосредотачивался, еще более укрепляя свое душевное равновесие. На протяжении нашего разговора его лицо оставалось абсолютно безмятежным, взгляд — спокойным и доброжелательным. Учитель был облачен в традиционную китайскую одежду — черные куртку и штаны. Ему принесли чайник с барельефным портретом Мао Цзэ- дуна и пиалу. Нам зеленый чай подали в чашках европейского образца.

«Самая тяжелая плита, которую клали на меня, весила три с половиной тонны»

- Раньше Учитель был настоятелем Шаолиня по боевым искусствам, а теперь является патриархом по цигун (система совершенствования возможностей тела и психики), — представил Юй Куа Чена Андрей Старовойт.  — Восемь лет назад я стал его учеником, периодически езжу в Китай, чтобы потренироваться и пожить в Шаолине. А сейчас Учитель приехал в гости ко мне. Он с раннего детства занимается спортом, его отец был мастером боевых искусств, особенно хорошо владел техникой разбивания предметов. Представьте гранитную плиту толщиной 15 сантиметров. Юй Куа Чен разбивает ее головой! Этой редчайшей технике его обучил отец, и Юй Куа Чен восстановил ее преподавание в Шаолине. Пять лет назад Учитель приезжал ко мне со своими китайскими учениками, мы организовали их выступления перед публикой. Для этого на заводе по обработке гранита заказали несколько плит. Рабочие поинтересовались: «Зачем вам столько заготовок для памятников?» Когда объяснили, для чего они нужны, изумлению трудяг не было предела: «Их кувалдой не разобьешь! А ваш китаец головой?! Вот это человек!»

Юй Куа Чен умеет делать много других поразительных вещей, например, ходит босыми ногами по лезвиям ножей. Выглядит это так: из ножей, установленных лезвиями вверх, строится лестница. Учитель кладет на плечи коромысло с двумя ведрами, наполненными водой (это больше 20 килограммов), и начинает, не торопясь, подниматься по острым, как бритва, ступеням. Уберечь ноги ему позволяет сложная техника, основанная на самовнушении и умении перераспределять нагрузку на разные части тела.

Слова Андрея Учителю переводит китаянка Лола, живущая в Киеве. Через нее спрашиваю у настоятеля Юй Куа Чена, что он чувствует, ступая босиком по ножам.

- Благодаря занятиям цигун боли нет, — отвечает он.  — Я остаюсь целым и невредимым. Умение выполнять столь рискованные упражнения приобретается путем упорных многолетних тренировок. Причем не только физических, но и психологических. Тогда ты сможешь достичь внутреннего равновесия, избавиться от страха, например, перед раскаленными углями, острыми предметами или очень большими тяжестями. Самая тяжелая плита, которую клали на меня, весила три с половиной тонны. Лежа под ней, боли не чувствовал, только давление. При этом свободно дышал и разговаривал — с помощью особой методики максимально снял нагрузку с области легких, переместив ее на другие части тела.

«На моих глазах мастер голыми руками достал из чана раскаленную цепь и намотал себе на предплечье!»

Учитель рассказал, что в раннем детстве был болезненным мальчиком, часто простужался, мучился от боли в животе. Здоровье ему подарили занятия ушу и цигун. Увлекшись ими, Юй Куа Чен стал учеником Шаолиня. Чтобы получить право бывать за пределами монастыря, прошел испытание — так называемый коридор Шаолиня. Это в буквальном смысле длинный коридор, в котором испытуемому следует сразиться с 13 хорошо подготовленными мастерами боевых искусств и всех их победить. В противном случае придется продолжить подготовку, не имея возможности покидать монастырь.

- Это вопрос репутации Шаолиня, — объясняет Юй Куа Чен.  — Мы не имеем права выпускать в большой мир учеников, которые не могут за себя постоять.

Ученикам-иностранцам проходить коридор не обязательно, но Андрей Старовойт решился на это испытание.

- В начале коридора на меня нападали бойцы с голыми руками, — вспоминает он.  — Дальше поджидали мастера, вооруженные шестами, копьями, мечами. Я отнял у одного из них шест, свое излюбленное оружие, и уложил всех. Слышал легенду о том, что в конце коридора ставят раскаленную чашу, испытуемый должен голыми руками взять ее и отставить в сторону. Есть еще такая запоминающаяся деталь: после выполнения этого задания на предплечье должны отпечататься изображения дракона и тигра — их барельефами украшена чаша. Но в действительности никакой чаши нет. Откуда же взялась легенда о ней? Я долго допытывался, однако Учитель оставлял мой вопрос без ответа. Но однажды все же открыл тайну: отвел к мастеру, который у меня на глазах голыми руками достал из чана раскаленную чуть ли не добела толстую цепь и намотал ее себе на предплечье!

Такие поразительные трюки проделывают далеко не все ученики Шаолиня. Каждый на чем-то специализируется: кто-то особое внимание уделяет умению стоять вниз головой, опираясь лишь на один палец руки, кто-то — искусству без угрозы для жизни и здоровья висеть на ветке, подвешенным жгутом за шею, или оставаться живым после того, как несколько человек затянут на его шее удавку. Кто-то может лежать голым на остриях копий. На территории Шаолиня есть дерево, которому 1100 лет. В нем много дыр. Их проделали мастера, умеющие пробивать древесину ударом пальца.

- Но это внешняя сторона боевого искусства, впечатляющая обывателей, — продолжает Андрей.  — Главное же — воспитать мастера во всем: умении строить отношения с людьми, танцевать, исцелять от ран… Под все это подведена идея служения обществу. Ее иллюстрирует притча о драконе, который поселился в окрестностях одного селения и стал требовать лучшую еду и самых красивых девушек. Конечно, нашлись отважные воины, рискнувшие сразиться с чудовищем, однако ни один из них не вернулся в селение. Люди кормили и ублажали дракона, но когда исчерпались запасы пищи и не осталось красавиц, они обратились к местному Учителю, мол, каких же ты воспитал воинов, если они не могут одолеть чудище? И ему пришлось идти в бой. Учитель убил врага, но в тот же миг его кожа начала превращаться в чешую, ногти стали когтями. И понял Учитель, что каждый ученик убивал дракона, но затем в него же и превращался. Тогда он взял меч и вонзил его себе в сердце. «Убить дракона» в китайской философии означает победить собственное эго. Та же идеология лежит в основе созданного мной вида спорта — фри-файта. Я разработал его, изучив опыт воинствующих монастырей Китая, Японии, Таиланда, Южной Кореи, а также Турции и Египта, где культивируют боевые искусства с сарацинскими (арабскими) мечами.

«Монахи спят на досках, застланных простыней»

- Каков распорядок дня в Шаолине, чем там кормят?  — задаю вопрос Учителю.

- Мяса и рыбы есть нельзя, но это не категорический запрет. За пределами монастыря ученики могут отведать скоромного. В самом же Шаолине едят рис, бобы, сою, спаржу, капусту, лук. Готовят монахи, блюда получаются очень вкусные. Шаолинь находится в святом месте, примерно в 800 километрах от Пекина. Воспитанники много тренируются. Подъем в пять часов утра, сразу же тренировка. В полвосьмого завтрак и вновь занятия. Отдых днем, а вечером снова нужно упражняться. Спать ложатся в 21. 30.

- Учителю для отдыха хватает нескольких часов, — добавляет Андрей.  — Будучи в Шаолине, я ложился спать после полуночи, Юй Куа Чен в это время еще молился. Я просыпался, когда не было и пяти утра, а Учитель уже на ногах! Кстати, постели в монастыре спартанские: доски, застланные лишь простыней. Первое время казалось, что на таком ложе нельзя заснуть, но со временем привык.

- А как одеваются в Шаолине?

- Теплой одежды не носят даже в мороз, — говорит Андрей.  — Легкая куртка, штаны, спортивная обувь — вот и вся защита от холода. Шапок и рукавиц там нет. Даже зимой ученики тренируются с голым торсом.

- Есть ли в монастыре женщины? — спрашиваю у Юй Куа Чена.

- Монашек нет, но приходят ученицы. Вечером они обязаны покидать пределы монастыря.

- Как долго живут монахи Шаолиня?

- В среднем около 90 лет.

fakty.ua


Смотрите также